Автор Тема: Мемуар не про татар. Оптина пустынь  (Прочитано 1666 раз)

Оффлайн junet

  • Глобальный модератор
  • Постоялец
  • *****
  • Сообщений: 197
Давно дело было, что и говорить. Шутка ли - добрых пятнадцать лет тому назад...
А как будто бы вчера. Буквально чуть копнешь в памяти - и все всплывает даже без помощи фотографий, тем более, что фотографировала я тогда мыльницей "Кодак", снимала плоховато и мало, да и пленку экономила. И правильно, скажу вам, экономила, потому что все равно кадры так себе. Хороши на них только знакомые физиомордии - моя собственная и добрых моих друзей юности.
Так вот, скажу я вам, что же заставило на этот раз меня пуститься в воспоминания. Это очень интересный пост про Оптину пустынь и Козельск (http://fee-dodo.livejournal.com/339182.html). Пост я прочла с преогромным удовольствием и немедля погрузилась в воспоминания. А потом и заваленный где-то на стеллаже книжками фотоальбом отыскался, где в самом хвосте лежит пара десятков фотографий... А уж чтобы окончательно меня добить, в самом потайном углу стеллажей нашлась пачка старых дневников, где (непременно чернильной ручкой) записывала я события своей жизни. Записала и этот случай, который произошел в апреле 2000-го года.
Все началось с маленького тетрадного листочка, вывешенного на доске под расписанием занятий нашего отделения в университете. На листочке было от руки написано заманчивейшее объявление примерно следующего содержания: "Экскурсия в Оптину пустынь. Ночевка в монастырской гостинице, питание в монастыре. Посещение Тихоновой пустыни. Стоимость экскурсии 60 рублей" - и телефон. И ведь день спустя незабвенная наша баба Клава этот листочек сорвала недрогнувшей рукой - но было поздно. Я уже позвонила по указанному номеру и записала себя и еще кое-кого, на кого не буду указывать пальцем, на эту экскурсию... Нами, коварными, туда же была завлечена еще одна приятельница, ни в чем не повинная геологиня )) Тетку на телефоне я предусмотрительно спросила - в монастырь все-таки едем, юбки надевать или так сойдет? "Так сойдет, наверное" - ответила тетка, и мы, ничтоже сумняшеся, все втроем поехали в джинсах. Взяли с собой оговоренные условиями поездки простыни (для спанья в монастырской гостинице), какую-то снедь, и собрались ознакомиться с прославленными местами, по литературе знакомыми.
Утром на Таганке, где все собирались, у меня сердце нехорошо дрогнуло при виде мрачноватой толпы, где было много детей, все женщины исключительно в юбках, и на нашу веселую троицу они посмотрели косо (и не без основания). Особенно косо смотрели две девочки, которых мы встречали в коридорах университета - видимо, им было неловко, что они учатся вместе с нами...
Подошедший автобус усилил наши сомнения и подозрения - на нем было написано "Паломничество"...
Нам бы, дурындам, развернуться и отправиться гулять по Москве. Но где же мы тогда взяли бы такие воспоминания?
Погрузились в автобус, с тоской убедившись, что в этом утиле сиденья не откидываются. На всякий случай мы спрятались в хвост салона. Сопровождавшая группу тетенька бодро сообщила: "Ну а теперь, братие, помолимся!" Все дружно произнесли незнакомую нам молитву (не Отче наш, это точно), а потом, для того, чтобы мы в дороге не скучали, нам поставили кассету с проповедью какого-то знаменитого святого отца. Откровенно говоря, такого мощного выплеска злобы на все человечество я давно не слышала. Куда там Достоевскому с "Записками" известными.

Первым пунктом нашего путешествия была Тихонова пустынь.







Практически не отреставрированная тогда, вся в руинах, но с монахами, в глазах у которых светилось что-то очень возвышенное и чистое (без иронии, я серьезно). Нас они встретили, отрядили с нами молодого инока, который воодушевленно рассказывал, как восстанавливается монастырь, как тут было, как стало и как прекрасно будет дальше. Рассказывал так, что верилось безусловно - да, будет. Он показывал нам еще пустое здание восстановленного храма, с нерасписанными стенами, и понятно было, что он уже видит, как на стенах будут смотреться новые фрески. Хороший человек.
Нас в наших джинсах, разумеется, завернули в какую-то холстину, а вот насчет головных уборов, хоть убейте, не помню. Кажется, у нас с собой что-то свое было.





Мы были бодры, веселы, нас привлекало все, включая какие-то голые ветки, живописно раскинувшиеся в небе, и местных кошек...





После самой пустыни мы отправились к источнику преподобного Тихона. Там была и купель, где желающие в любое время года окунаются в освященную воду. Все наши паломники пошли окунаться. Дружелюбный водитель сказал нам, пока мы нерешительно топтались на мостках, понимая, что ни в какую купель не хотим: "Девчонки, а вы что же не идете?" Тут мы поняли, что купаться все же не решимся. Ограничились съемкой на фоне залитых весенными ручьями окрестностей, пошлепали по воде и вернулись.



Дальше был еще один монастырь - женский, в Шамордино. Мне он тогда показался неописуемо красивым - огромный краснокирпичный собор (слова "псевдорусский стиль" я тогда не знала), сам монастырь небольшой, какой-то уютный, а вокруг - поля, перелески и снова поля, ни одной деревушки, кроме собственно полузаброшенного Шамордина, где даже собаки не лаяли. Мы там с огромным удовольствием гуляли, болтались по окрестностям, любовались на монастырь. Зашли даже на службу, послушали, посмотрели на коленопреклоненных монахинь, подивились их способности выстоять так долго на коленях на каменном полу и вышли, чтобы не мешать.







Потом паломники опять купались в источнике, а мы изнывали от нетерпения - хотелось поскорее посмотреть на Оптину пустынь. Но добрались мы туда, с молитвами и купаниями, только ночью. Встретили наш автобус очень гостеприимно - сразу отправили в трапезную, чтобы мы успели поужинать. Вот о чем жалею, так это о том, что не записала, что же мы ели! Еда была, разумеется, постная - дело было под самое Вербное воскресенье. Но вот не могу вспомнить, что это было. Зато на следующий день подавали кашу из гороха... Мы ее по некоторыми причинам не ели, но слышали о том, что она была. Прошу это не пропускать мимо ушей, так как каша из гороха имела весьма важные последствия.
После ужина нас стали распределять в гостиницу. Мужчин (их было немного) отправили в скит, а все население женского пола послали к двери гостиницы. Там ходила какая-то женщина, которая наконец объявила: "Есть три места на втором этаже. Кто хочет?" Нас было трое, мы захотели на второй этаж. Откуда нам было знать, что второй этаж - это второй ярус двухэтажных нар, на которых без всяких перегородок спали люди? Нар было много, все они стояли рядами в громадном зале с небольшими окошками, и дух там был... я бы сказала, старинный. У тех нар, куда нас привели, у окошка висели необъятные женские подштанники, которые хозяйке, наверное, прикрывали коленки. Их обладательница сурово посмотрела на нас и сказала: "Только ничего тут не развешивайте! И так дышать нечем!" Мы промолчали, подавленные картиной, красноречиво свидетельствовавшей о том, насколько плохо мы знаем жизнь.
Однако надо было как-то устраиваться на ночлег. Забросив свое барахло на "второй этаж", мы пошли искать умывальник. Он был - просторный зал с несколькими раковинами и душевыми кабинками. В кабинки мы не рискнули, а в одной раковине девочка лет десяти мыла ноги. Стараясь не думать, что мыли в свободных на тот момент раковинах, мы как-то почистили зубы, и тут нас засекла бабка, читавшая в углу вслух молитву. Она уставилась на нас, словно спросонья, и заорала: "В штанах! Как мужик!!!" - при этом вопле нас вынесло вон. В ужасе мы забрались на свой второй этаж, расстелили простыни и попытались заснуть. По сводчатому потолку шел преогромный тараканище. Я его даже не испугалась.
Мы не спали и шепотом обсуждали, не стоит ли нам с утра пораньше пешком уйти в Козельск, а оттуда какими-нибудь электричками добраться домой. Так же шепотом дивились обилию храпящих женщин. Почему-то штаны "как у мужика" осуждают, а храп как у мужика, - нет... Потом, кажется, все же потеряли сознание.
Утро как-то прибавило сил. Хотя посещение известного заведения, которое было приписано к гостинице, но находилось через дорогу, оптимизма не прибавило.



И все же Козельск был хотя бы отложен - решили, что раз уж мы сюда добрались такой ценой, то глупо уезжать, не посмотрев главной цели пути. Тем более, что вышло солнце, согрело нас и украсило собой купола монастыря.





В монастыре шла праздничная служба. Нам выдали снова широкие юбки на завязках, и молодой, практически прозрачный инок даже помог нам их повязать. На праздничной службе я как-то потеряла своих девчонок, нас затерло в толпе, и в итоге я прослушала ощутимо больше службы, чем планировала. Хор монастырский очень хорошо пел. Девчонки тем временем времени не теряли - обследовали окрестности и у задних ворот монастыря нашли какую-то передвижную лавку, которая по определенным дням торговала у стен пустыни. Оптинские монахи там покупали что-то скромное, а мы - уж извиняюсь за каламбур, скоромное. Если быть точнее - взяли пиво и козинаки, остальной ассортимент нас почему-то не вдохновил. С пивом и козинаками мы удалились было в лес, на берег речки, чтобы там передохнуть от всех потрясений и прийти в себя. Тут наши планы слегка спутала корова, пасшаяся на опушке. Корова недружелюбо мычала, и мы от греха ушли в другую сторону от леса, но все равно к речке.
На какой-то час была назначена экскурсия по пустыни - нам должны были рассказать про саму обитель, про старцев и, конечно, про писателей. Женщине, водившей нас, видимо, уже давно эта тема приелась, рассказывала она подробно, но с явным желанием поскорее покончить с этой повинностью. О Толстом вообще говорилось в духе "генерал, а безобразите", зато вот сожжение Гоголем второго тома "Мертвых душ" она очень одобрила. В ответ мы тихонько не одобрили ее саму и отвалились от экскурсии. Снова побрели по монастырю. В наше оправдание скажу - в монастыре мы вели себя скромно, порядка не нарушали и ничьих чувств не оскорбляли. "На фоне" тоже не снимались. И правильно сделали - физии у нас были уже очень красноречивы... Сняли мы их только на фоне автобуса, но ему терять было нечего.







Второй ночевки в монастырской гостинице, как оказалось, не будет. Паломники наши (они же не пили пива и не ели козинаки) отправились на ужин в трапезную. После ужина намечался отъезд обратно в Шамордино, потому что паломники хотели отстоять там всенощную. На ужин, напомню, была гороховая каша. Мы к вечеру успели слегка озвереть от бессонницы и антисанитарии, и смотреть на все с юмором уже не могли. Спавший на заднем сиденье водитель, кажется, нашими разговорами был обижен. По крайней мере, игриво интересоваться, в каком классе мы учимся, больше не пытался.
В Шамордино мы вернулись, когда уже темнело. Паломники пошли на службу. Мы не пошли. Ночной монастырь уже не казался таким уютным и милым, как при свете солнца... Сунулись мы было к собору, но быстро ретировались - очень уж грозно в нем что-то грохало и шумело...
Тогда мы еще не знали, что по ночному монастырю нам еще придется походить.
После службы паломники тусовались у автобуса, укладываясь на ночлег в неоткидывающихся креслах. К нам подошла одна из паломниц (почему к нам - не знаю!) и спросила, не видели ли мы какую-то то ли Надю, то ли Настю. Мы ее не то что не видели - мы не знали, кто это. По описанию тоже не признали. Оказывается, эта Надя-Настя после службы куда-то делась, и ее подруга никак не могла ее найти. Мы хотели предположить, что ее съели волки, но не стали. Пошли вместе с этой несчастной подругой в монастырь. У собора на деревянных крестах горели лампадки. Ночью без фонарей, поверьте, это выглядит жутковато. В соборе что-то грозно хлопало. Только утром до нас дошло, что это был всего лишь плохо закрепленный лист кровельного железа на ветру. Чуть ли не бегом мы промчались до другого конца монастыря и назад. Никаких следов Нади (и Насти тоже) не обнаружили. Зато на выходе из монастыря обнаружили ее саму - она, оказывается, с каким-то паломником уходила прогуляться. Могу с гордостью сказать, что мы даже не обругали ее незадачливую подругу. Наконец автобус уснул. Все расслабились, и тут внутри у многих дала о себе знать гороховая каша... Так дала знать, что мы были вынуждены покинуть автобус, чтобы немного отдышаться. Снаружи было холодно, и мы стали бегать вокруг автобуса, стоявшего на площадке у ворот, чтобы согреться. Дальше из дневниковой записи: "К несчастью, тут нас заприметили какие-то хохлы, работавшие на реставрации собора. Видимо, хохлы сами тут настолько озверели от общества одних монахинь, что очень хотели с нами пообщаться. Этого не захотели мы сами и спрятались под защиту наших спящих паломников обратно в автобус. Хохлы еще долго крутились вокруг автобуса, даже в окна стучали, но мы надежно спрятались и остаток ночи провели в укрытии".
Остаток пути я уже помню смутно. Кажется, наши паломники были не прочь остаться еще на денек, но тут уже мы взвыли и сообщили, что экскурсия планировалась до воскресенья, а уже воскресенье, и нас дома ждут (мобильников тогда, понятно, еще не было). Паломники слегка поворчали, но возражать не стали. Только один бледный юноша лет пятнадцати, публично подводя итоги, сказал в наш адрес что-то, по его мнению, жутко язвительное, за что в ответ получил вопрос - куда девается христианское милосердие. На вопрос юноша не ответил.
Зато когда я высадилась неподалеку от дома (к счастью, паломнический автобус проходил мимо соседней улицы и до дома можно было дойти пешком), одна из девушек, которая на нас косо смотрела, тоже высадилась и очень дружески спросила меня - не по пути ли нам. На что я твердо ответила: "Нет!" - и зашагала домой.

Конечно, религиозные люди меня не одобрят и даже возмутятся. Мол, нечего лезть в чужой монастырь со своим уставом и осмеивать паломников. Но я даже не могу сказать, что кого-то или что-то тут осмеяла. Я просто припомнила события такими, какими они были для нас. А были они красочными и столь яркими, что никак не забудутся до сих пор. Кто ж виноват, что в этом незабвенном паломничестве было столько бытовых новостей для нас ))
С того паломничества воды утекло много. Я уже давно сбилась со счета, сколько посетила монастырей (правда, без спутников-паломников и не в автобусе, а на машине), всегда предусмотрительно беру с собой платок и юбку, чтобы не надевать чужие, научилась не удивляться монастырским правилам и поведению паломников, и возмущаюсь только запретам на фотосъемку памятников. И эту поездку уже вспоминаю очень по-доброму и с большой долей юмора, в чем вы и могли, надеюсь, убедиться. А вот в Оптиной пустыни я с тех пор больше не бывала. Говорят, там все теперь по-другому. Как-нибудь надо будет заехать. Но - без ночевки...